Как Мудьюг исчез с туристической карты России: несколько слов о развитии туризма на Русском Севере

В сорока километрах от Архангельска, в суровых водах Двинской губы, лежит остров Мудьюг – хранитель памяти, которой почти некому свидетельствовать. Его силуэт с древней маячной башней и остроконечным обелиском хорошо виден с моря, но для подавляющего большинства туристов он остается недосягаемой terra incognita.
Парадокс Мудьюга в том, что это место, обладающее наследием федерального значения, сегодня почти полностью выпало из культурного и туристического поля. Обелиск жертвам интервенции, древний маяк и уникальные трофейные пушки, способные стать мощными точками притяжения, фактически недоступны. Нет регулярного сообщения, нет инфраструктуры, а некогда популярный музей каторги давно закрыт. Богатейшее прошлое острова сегодня скрыто не столько песками и соснами, сколько барьером транспортной и логистической изоляции.

Это классическая история российского северного туризма в миниатюре: феноменальное наследие, включающее первый маяк России, уникальный концлагерь интервентов и трофейные пушки, на практике упирается в непреодолимый барьер транспортной изоляции. Здесь нет причала для туристических судов, нет питьевой воды, а разрушающийся бетон памятника таит прямую опасность. В советскую эпоху сюда ходили теплоходы с тысячами посетителей; сегодня добраться сюда – это квест для самых мотивированных, требующий аренды частного катера и готовности к спартанским условиям.

Исторический потенциал как основа туристического продукта

Представьте: начало XVIII века. Пётр I рубит «окно в Европу» на Балтике, но прекрасно понимает — ключи от северных ворот России лежат здесь, в устье Двины. Именно по его указу в 1702 году на этом самом песчаном острове зажёгся огонь первого в России маяка! Деревянная башня стала щитом и путеводной звездой для русских кораблей. Это был стратегический ход гения: кто контролирует Мудьюг, тот контролирует Архангельск — тогда главный порт страны.

Но испытания только начинались. В 1854 году, во время Крымской войны, у его берегов появилась эскадра «владычицы морей» — Британской империи. Англичане рассчитывали на лёгкую победу, но получили жёсткий отпор. Береговые батареи Мудьюга, вместе с пушками Новодвинской крепости, встретили непрошеных гостей шквальным огнём. Неприятель был вынужден отступить, а Архангельск — спасён. Остров доказал: он не просто ориентир, а несокрушимый часовой, кость в горле любого врага.

Незаживающая рана Гражданской войны

Однако самая чёрная страница в истории Мудьюга была впереди. 1918 год. В разгар Гражданской войны в Архангельске высаживаются интервенты. И очень скоро переполненные городские тюрьмы заставляют их искать место для нового «адреса». Выбор пал на изолированный Мудьюг. Так появился первый в России концентрационный лагерь, устроенный английскими и французскими интервентами. Не трудовой, а именно карательный. Сюда свозили не только красноармейцев, но и рабочих, крестьян, интеллигенцию — всех, заподозренных в симпатиях к советской власти. «Островом смерти» его назвали не для красного словца. Холод, голод, тиф, расстрелы...

По разным данным, через этот ад прошло более тысячи человек, сотни нашли здесь свою могилу. Сегодня главным памятником этой трагедии служит 24-метровый обелиск, воздвигнутый в 1958 году. Он виден за много километров — стальной палец, указующий в небо, вечное напоминание о преступлении против человечности. Это памятник федерального значения, но, увы, как выяснилось, значения — лишь на бумаге.

Символы на территории: от маяка-исполина до ржавой колючки

Что же сегодня может увидеть на Мудьюге потенциальный турист, если преодолеет все барьеры? Уникальную коллекцию подлинных свидетельств истории, которая медленно, но верно превращается в пыль. Начнём с доминанты — Мудьюгского маяка 1838 года, 41-метрового красавца-кирпичника, построенного на смену петровскому. Он до сих пор на службе, но попасть внутрь нельзя: объект режимный, принадлежит Минобороны. Стоит, словно отчуждённый генерал от истории, которого «призвали» сторожить, но забыли про туристов. Рядом — его хитрая навигационная «сестрица», «Черная» створная башня. Моряки, заходя в устье, вели корабль, совмещая её в створе с другой башней. Она стоит, почерневшая от времени, но гордая — её «белую» пару давно смыло морем. У подножия маяка на бетонных тумбах замерли настоящие военные раритеты — трофейные пушки с турецкого крейсера «Меджидие». Эти 120-мм орудия были сделаны в США, служили на турецком флоте, а в Первую мировую стали нашими трофеями. 

Но самый пронзительный и страшный «экспонат» — это руины концлагеря, музей под открытым небом. Вот он, барак, где люди замерзали и умирали от тифа. Рядом карцер — ледяная бревенчатая коробка для особо «провинившихся». Над этим всем нависают сторожевые вышки, с которых часовые целились в спины, и колючая проволока, опутывающая всё как злая паутина. А неподалёку — братские могилы, безымянные холмы, в которых лежат жертвы интервенции. Это не декорации к фильму. Это подлинные, нерукотворные свидетельства преступления.

Сравнивая туристический потенциал Соловков и Мудьюга, мы видим две крайности российской туристической судьбы.

Мудьюгский остров — это, по сути, «несостоявшийся Соловок» в миниатюре. Его потенциал фрагментарен, но оттого не менее ценен. Здесь есть своя «святая троица»: военная история (первый маяк России и форпост), уникальный мемориал (концлагерь интервентов — единственный сохранившийся объект такого рода) и природа. Однако эти элементы не сложились в цельный нарратив и не были поддержаны развитием. Ключевое различие — в инфраструктурной и имиджевой проработке. Соловки стали национальным проектом, Мудьюг остался локальной достопримечательностью, чей доступ упирается в отсутствие причала, транспорта и элементарных услуг.
Почему же остров, который в 80-е годы принимал до 900 экскурсий за сезон и был вторым по посещаемости на Севере после Соловков, сегодня превратился в забытый Богом и властями «остров-призрак»? Ответ — в нашей следующей главе, где мы разберём главные проблемы: отсутствие дороги, воды, причала и, самое главное, воли.

Проблемы доступа и инфраструктуры – главный барьер

Потенциал Мудьюга огромен, но он надежно заперт в логистической ловушке. Расстояние в 40 километров от Архангельска оказывается непреодолимой пропастью для развития цивилизованного туризма. Всё упирается в три кита проблем: добраться, выжить и заплатить.

Регулярного водного сообщения с островом нет уже три десятилетия. В былые времена туда ходили рейсовые теплоходы, но сегодня единственный способ попасть на Мудьюг — частный чартер. Нужно искать владельца катера или моторной лодки в Архангельске или в ближайшем селе Лапоминка, договариваться о цене и маршруте, полностью зависеть от его графика и, что критически важно, от капризов беломорской погоды. Туман, ветер или волнение — и поездка срывается. Даже добравшись, туристы сталкиваются с проблемой высадки: капитального причала для пассажирских судов нет. Чаще всего людей высаживают прямо на песчаный пляж с носилок или небольшой шлюпки, что неудобно, а для пожилых или маломобильных людей — практически невозможно. Эта транспортная блокада — первый и главный фильтр, отсекающий 95% потенциальных посетителей.

Предположим, вы преодолели водную преграду. Встречать вас будет не информационный центр, а абсолютно «дикая» среда. На Мудьюге нет ни одного элемента базовой туристической инфраструктуры. Нет централизованного питьевого водоснабжения — воду нужно везти с собой. Нет электросети — только генераторы у немногочисленных метеорологов или военных. Нет медпункта, а до ближайшей больницы — те самые 40 км по морю. Нет охраны и нормальных санитарных условий (стационарных туалетов). Это превращает посещение в походно-экспедиционное мероприятие, доступное лишь подготовленным энтузиастам.

К бытовым неудобствам добавляются реальные риски для безопасности. Остров известен большой популяцией гадюк, укусы которых требуют немедленной медицинской помощи. Холодные воды Белого моря даже летом опасны для неконтролируемого купания. А главный памятник — обелиск жертвам интервенции — сам представляет угрозу: искусственный холм под ним разрушается, бетонное покрытие трескается, образуя пустоты, куда можно провалиться. 

Цена вопроса: туризм для избранных

Всё это формирует высокую стоимость и сложность самостоятельной поездки. Аренда катера на группу из 5-10 человек обойдется в 15-25 тысяч рублей только за трансфер туда-обратно. К этому добавятся расходы на продукты, воду, возможно, услуги знающего гида-историка из Архангельска. В итоге получается от 3 до 5 тысяч рублей с человека за однодневный вояж с элементами экстрима. Для сравнения: организованная автобусно-пешеходная экскурсия по Архангельску стоит в разы дешевле. Такой ценник и уровень сложности автоматически переводят Мудьюг из категории массового или даже познавательного туризма в нишу дорогого, элитарного приключения для небольших групп. Он становится недоступным для семей с детьми, школьных экскурсий, пенсионеров — для той самой широкой аудитории, которая составляет костяк культурно-исторического туризма в России. Пока не будет решена фундаментальная проблема транспортно-инфраструктурного нуля, остров обречен оставаться заповедником для единиц.

История и перспективы туризма

История туризма на Мудьюге — это классический сюжет о взлёте и падении, напрямую зависящем от государственной воли и финансирования.
В эпоху развитого социализма Мудьюг переживал свой пик. Он был не просто точкой на карте, а важным элементом идеологического воспитания. Каждое лето из Архангельска к острову ходили регулярные рейсы комфортабельных (по тем временам) теплоходов «Москва» и «Заря». 

За сезон филиал краеведческого музея, работавший с июля по сентябрь, принимал до 300 организованных групп, проводя для них до 900 экскурсий — с путевой лекцией на борту, осмотром мемориала и музея. Остров посещали до нескольких тысяч человек в год, что делало его вторым по популярности туристическим объектом региона после Соловков. Это был отлаженный конвейер патриотического и познавательного туризма.
Всё рухнуло с распадом СССР. Государственное финансирование культурных объектов и социального туризма сошло на нет. Теплоходные рейсы стали нерентабельными и прекратились. Музей, лишённый средств и посетителей, влачил жалкое существование и был официально закрыт в 1998 году. Практически в одночасье Мудьюг превратился из оживлённого мемориального комплекса в заброшенный, труднодоступный памятник.

Инфраструктура пришла в упадок, причал разрушился, а уникальные объекты начали медленно поглощаться песком и временем. Общественный интерес угас, и остров на долгие годы погрузился в туристическую спячку.
Почему же, несмотря на весь потенциал, остров продолжает пребывать в забвении? Причины системны и взаимосвязаны. Первая и главная — колоссальная капиталоёмкость старта. Чтобы просто открыть двери для туристов, нужна не реставрация музея, а создание инфраструктуры с нуля: капитальный причал (стоимостью в несколько миллионов рублей), пирс, система обеспечения питьевой водой и электричеством, санузлы. Это инвестиции, которые не окупятся за короткое северное лето.

Означает ли это, что у Мудьюга нет будущего? Нет, но путь к возрождению лежит не через попытки повторить советский успех, а через поиск новых, более адаптированных форматов. Это могло бы быть включение острова в единый кластер с Новодвинской крепостью, создание общего маршрута, распределяющего логистические затраты. Перспективен экспедиционно-волонтёрский туризм по образцу фестиваля «Тайбола», когда мотивированные люди не только посещают, но и помогают сохранять наследие. Важным шагом стало бы партнёрство с Министерством обороны для организации легального и контролируемого доступа к уникальному маяку, который мог бы стать главным аттракционом. Без таких точечных, но системных решений Мудьюг так и останется красивой, но призрачной легендой на карте Русского Севера.

Туризм на Русском Севере сегодня — это история о преодолении. Преодолении расстояний, суровой природы, логистических барьеров и, зачастую, высокой стоимости. Регион предлагает уникальные, «штучные» впечатления: от духовных центров вроде Соловков до заповедных уголков с нетронутой природой. Однако цена такого путешествия складывается не только из стоимости билетов, но и из усилий по организации, поиска проводников и готовности к спартанским условиям. 

Почему на остров Мудьюг стоит поехать хотя бы ради «Черной» створной башни? Потому что это — редчайшее свидание с подлинностью. Это не реплика и не новодел для фото. Это стальной и деревянный свидетель, который провожал в порт и встречал из дальних плаваний сотни кораблей. Её почерневшие бока помнят и паруса петровских галиотов, и дымные трубы первых пароходов, и суровые силуэты военных транспортов XX века. Стоя у её основания, можно физически ощутить ход истории. Она — ключевой элемент той самой навигационной магии, «створа», когда две далёкие точки, совмещённые взглядом капитана, создают невидимый, но единственно верный путь сквозь песчаные бары и мели. Её «белая» сестра давно пала жертвой морской стихии, а эта — выстояла.

Основные сложности — катастрофическая нехватка качественной инфраструктуры в удалённых точках, крайняя сезонность и зависимость от погоды, превращающие поездки в авантюру. При этом именно эти трудности часто и составляют ценность, создавая ауру подлинного, неконвейерного приключения для искушённых путешественников. В этом контексте Мудьюгский остров — хрестоматийный пример северного парадокса. Его потенциал колоссален, а доступность близка к нулю. Он концентрирует в себе главные вызовы, которые необходимо решить, чтобы туризм в регионе вышел из ниши элитарного экспедирования на уровень устойчивого развития.

Судьба Мудьюга наглядно доказывает, что даже самый громкий исторический бренд не может существовать в вакууме. Без причала, регулярного сообщения, воды и охраны любой объект обречен на медленное забвение, превращаясь из точки притяжения в труднодоступную легенду. Возрождение таких мест — это всегда вопрос не только денег, но и комплексного, стратегического подхода, где восстановление памяти начинается с прокладки надежной дороги. Пока этот урок не будет усвоен, множество других «мудьюгов» российского севера так и останутся красивыми, но бесполезными для страны и её граждан точками на карте.