Звёздная двадцатка: как готовили первых космонавтов СССР

Вторая половина 1950-х годов ознаменовалась космической гонкой двух сверхдержав - СССР и США. После триумфального запуска первого искусственного спутника Земли в октябре 1957 года Сергей Королёв поставил новую амбициозную цель: отправить человека на орбиту. В обществе и научных кругах всерьез обсуждалась кандидатура врача, считалось, что медик лучше справится с непредсказуемыми рисками. Однако Королёв мыслил иначе. Он настоял, что первым космонавтом должен стать летчик-истребитель - универсальный специалист: и пилот, и штурман, и связист, и бортинженер. Так началась история легендарного первого отряда.

Железный отбор

Всё начиналось с секретности. Летом 1959 года летчика Бориса Волынова вызвали в штаб. Там его уже ждал особист с бумагой о неразглашении. Подписав, Волынов зашёл к командиру полка и вместо него увидел незнакомого подполковника-медика. Беседа была странной: "Не хотите ли стать испытателем? Летать предстоит на очень большой высоте, скорости в разы больше реактивных". На вопрос о технике медик темнил: "На вооружении такой нет". Волынов согласился сразу, несмотря на совет "посоветоваться с женой". "Подписку дал - не с кем советоваться", - ответил он.

Требования к кандидатам сформулировал лично Сергей Королёв: рост не более 170 см, вес 70-72 кг, возраст до 30 лет, безупречное здоровье, высокая психическая устойчивость и выносливость. Правда, в первом же отряде появились исключения: Владимира Комарова взяли в 33 года за блестящую инженерную подготовку. Павлу Беляеву было 35, но он считался виртуозным лётчиком. Георгий Шонин оказался выше положенного роста, однако поразил комиссию хладнокровием и рассудительностью.

Медкомиссия для кандидатов была многоэтапным и строгим процессом, направленным на отбор наиболее здоровых и выносливых летчиков, способных выдержать условия космического полёта. Отбор регулировался постановлениями ЦК КПСС и Совета Министров СССР, а его проведение было поручено военным врачам и врачебно-летным комиссиям.

После клинико-психофизиологического обследования кандидатов подвергали испытаниям:

• пребывание в барокамере (проверка устойчивости к гипоксии);
• вращение на центрифуге (оценка переносимости перегрузок);
• воздействие на вибростенде.

Кандидаты могли отказаться от участия в любой момент. Из-за неопределенности перспектив и опасений за дальнейшую летную карьеру часть кандидатов отказывалась от продолжения отбора. У некоторых кандидатов при дополнительных исследованиях находили болезни, которые лишали их не только работы с "новой техникой", но и дальнейшей службы в военной авиации.

Затем следовала мандатная комиссия, так называемая проверка "чистоты рядов". Члены комиссии выясняли, не проживала ли бабушка на оккупированной территории и не родился ли дедушка за границей. Отбор оставался добровольным. Из 347 кандидатов, дошедших до собеседований, 72 отказались сами: кто-то не выдержал психологического напряжения, кто-то испугался нагрузок. Алексей Леонов тоже собирался уйти, но Юрий Гагарин уговорил его остаться.
Из 3461 кандидата, чьи документы изучили врачи, финишную черту перешли только 20.

Первые шаги

7 марта 1960 года стал днем рождения первого отряда космонавтов. Приказом Главнокомандующего ВВС в группу зачислили первых 12 человек: Юрия Гагарина, Германа Титова, Алексея Леонова, Владимира Комарова, Павла Поповича, Валерия Быковского, Андрияна Николаева, Бориса Волынова, Виктора Горбатко, Григория Нелюбова, Ивана Аникеева и Георгия Шонина. Позже отряд пополнили ещё восемь: Павел Беляев, Валентин Бондаренко, Валентин Варламов, Анатолий Карташов, Евгений Хрунов, Дмитрий Заикин, Валентин Филатьев и Марс Рафиков. Так сформировалась легендарная "двадцатка".

В июле 1960 года отряд переехал в подмосковный Зелёный городок (будущий Звездный). Тогда это был скромный военный городок с несколькими жилыми домами и учебными корпусами. Условия были спартанскими, но никто не жаловался — все понимали, ради чего они здесь. Руководить подготовкой назначили легендарного лётчика, генерал-полковника Николая Каманина. Герой Советского Союза, участник спасения челюскинцев, он стал "помощником главкома ВВС по космосу". Каманин лично вникал в жизнь отряда, вел дневники, где подробно описывал каждого космонавта, их успехи и слабости. Именно ему предстояло решать непростые вопросы: кого ставить в строй, а кого отчислять.

План был амбициозным: первый полет человека в космос намечался уже на декабрь 1960 года. 11 октября вышло секретное постановление ЦК и Совмина, где задача была названа "особой важности", но все опять пошло не по плану.
24 октября 1960 года на Байконуре произошла трагедия. При подготовке к первому пуску межконтинентальной баллистической ракеты 8К64 случился взрыв. 

Погибли 92 человека, включая главкома Ракетных войск маршала Алексея Неделина, более 30 получили тяжёлые ожоги. Это была крупнейшая катастрофа в истории советской ракетной техники. ЦК принял решение отсрочить пилотируемый полет.

Королёв был сторонником честности с космонавтами. Они знали о байконурской трагедии. Знали и о том, что испытания корабля "Восток" шли далеко не гладко: в 1960 году из пяти запусков успешными оказались только два. Ракеты взрывались на старте или на этапе выведения. Космонавты понимали, на что идут. И никто не отказался.

Тренировки на пределе

Двадцать человек - это много для индивидуальной подготовки. Вскоре стало ясно: заниматься со всеми одновременно невозможно, у каждого свой темп и свои особенности. Требовался индивидуальный подход. Так из отряда выделили шестерку для ускоренной подготовки к первому полёту. В нее вошли Валентин Варламов, Юрий Гагарин, Анатолий Карташов, Андриян Николаев, Павел Попович и Герман Титов. Но шестерка просуществовала недолго.
Сначала выбыл Карташов. После тренировки на центрифуге с 8-кратной перегрузкой врачи обнаружили у него на спине точечные кровоизлияния. Диагноз означал отчисление, риск для здоровья был слишком велик. Затем случилась нелепая травма Варламова. Купаясь в Медвежьих озерах, он нырнул с берега, неудачно задел дно и повредил позвоночник. Мечта о космосе рухнула из-за случайного прыжка в воду.

На место выбывших пришли другие. Карташова заменил Григорий Нелюбов - волевой, харизматичный лётчик, который быстро стал одним из лучших и неформальным лидером всего отряда. Вместо Варламова в шестерку включили Валерия Быковского. Этот худенький старший лейтенант весил всего 63 кг, но его выносливость поражала всех: девятикратную перегрузку он выдерживал 25 секунд при норме 15, а невесомость, которую многие терпеть не могли, переносил с настоящим наслаждением.

Тренировки были жестокими. Центрифуга разгонялась до перегрузок 12,1g. Виктор Горбатко вспоминал: "Было страшно, честно скажу. Нас вращали на трофейной центрифуге из Германии. Когда первый раз раскрутили до девятикратных перегрузок, она трещала. А когда на 12g, я уже не думал о перегрузках, я думал, не оборвётся ли". Особым испытанием была сурдобарокамера - маленькая звуконепроницаемая комната, где космонавты проводили до 15 суток в полном одиночестве и тишине. У Андрияна Николаева начались галлюцинации: ему почудилось, что в крошечном обзорном кружочке появился чей-то глаз. "От табачного цвета глаза до каждого волоска рыжеватых ресниц", - описывал он. Гагарин же показал выдающуюся адаптацию: врачи отмечали его спокойствие, неизменный юмор и быструю реакцию на новизну.

В термокамере воздух раскаляли до +70°C при влажности всего 10%. Лучше всех жару переносили Титов, Попович и Николаев. Гагарину она давалась тяжелее и это зафиксировано в документах. Зато тренировки в невесомости, которую создавали на самолете при полёте по параболической траектории, все шестеро описывали как "приятные".

Кроме того, космонавтов трясли на вибростенде, раскачивали на качелях Шилова, заставляли много прыгать с парашютом, лучшим парашютистом в отряде считался Борис Волынов. Главным тренажером была модель корабля "Восток-3А", где будущих пилотов обучал легендарный лётчик-испытатель Марк Галлай. Именно он ввел в обиход знаменитую команду "Поехали!".

18 января 1961 года шестерка сдала выпускные экзамены. Все были признаны готовыми. Комиссия рекомендовала такую очередность первых полетов: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Быковский, Попович.

Кто будет первым человеком в космосе?

К январю 1961 года все шестеро были готовы к полету. Но кого отправить первым? Этот вопрос мучил руководство месяцами. По профессиональным качествам Гагарин, Титов и Нелюбов были равны - Каманин называл их "эталонными человеческими экземплярами". Однако у каждого были свои особенности.

Нелюбов - неформальный лидер отряда, душа компании. Но его недолюбливали: он слишком любил быть в центре внимания и постоянно подчеркивал свое лидерство. Титов - прямой, открытый, с сильным характером. Но импульсивный: "если срывался - то терял голову полностью". Гагарин же располагал к себе всех. Даже Титов, сам мечтавший стать первым, признавал, что Гагарин пользуется в отряде бо́льшим уважением.

Ситуацию осложнила личная трагедия. Незадолго до полёта у Титова умер годовалый сын — порок сердца. Психологи посчитали это основанием для отвода: эмоциональное состояние космонавта могло помешать выполнению ответственной задачи.

Каманин записал в дневнике: "Титов обладает более сильным характером. Единственное, что удерживает меня от решения в его пользу - это необходимость иметь более сильного космонавта на суточный полёт. Второй полёт будет бесспорно труднее первого. Но первый полёт и имя первого космонавта человечество не забудет никогда. Трудно решить, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из двух достойных сделать мировой известностью".
8 апреля 1961 года на закрытом заседании Госкомиссии, без участия космонавтов, выбор был сделан. Основным назначили Гагарина, дублёром - Титова, запасными - Нелюбова и Николаева. История первого полета была решена.

23 марта 1961 года первый отряд понес потерю. При испытаниях в барокамере Института авиационно-космической медицины погиб 24-летний Валентин Бондаренко, самый молодой из двадцати. Он завершал десятидневное пребывание в сурдобарокамере. Находясь в перенасыщенной кислородом среде, Бондаренко протер места крепления датчиков проспиртованной ватой. Затем он неудачно отбросил тампон, тот попал на раскаленную спираль электроплитки. Мгновенно вспыхнул пожар. Из-за разницы давления открыть камеру быстро не удалось. Восемь часов врачи боролись за жизнь космонавта, но безуспешно. Бондаренко умер от ожогов, несовместимых с жизнью. 
Но американцы буквально наступали на пятки: первый полет человека из-за очередной трагедии откладывать было нельзя - и график подготовки не изменили.

5 апреля 1961 года шестерка вылетела на космодром. Старт был предварительно назначен на 11–12 апреля. Но на Байконуре их ждало новое испытание. На глазах у космонавтов при испытательном пуске боевой ракеты 8К75 произошел мощный взрыв. Им тут же объяснили: взорвавшаяся ракета не имеет ничего общего с "Востоком".
 За два дня до старта состоялось торжественное заседание комиссии, на этот раз с журналистами, для истории. Принятые ранее решения были официально озвучены.

Судьба двадцати

Из 20 человек первого набора в космосе побывали только 12. Остальных судьба распорядилась иначе. Кого-то отсеяло здоровье: у Карташова обнаружили кровоизлияния после центрифуги, Варламов травмировал позвоночник при неудачном нырке, у Заикина также нашли медицинские противопоказания. Других погубила дисциплина. Рафикова отчислили за самоволку, измены жене и избиение супруги. Аникеев, Филатьев и Нелюбов попались военному патрулю пьяными на станции Чкаловская. Нелюбов, некогда входивший в тройку лучших, так и не смог смириться с крушением мечты: запил и в 1966 году погиб под колесами поезда. И самой страшной была гибель Бондаренко за 19 дней до гагаринского старта.

Те, кому повезло больше, вошли в историю. После Гагарина и Титова на орбиту отправились Николаев и Попович в 1962 году, затем Быковский. Комаров летал на "Восходе-1" в 1964 году. Беляев и Леонов в 1965-м совершили первый в мире выход в открытый космос. В 1969 году одновременно стартовали "Союз-4" и "Союз-5": Волынов и Хрунов участвовали в первой экспериментальной стыковке, а Шонин с Горбатко работали на "Союзе-6".
Но слава имеет свой срок. К концу 1960-х в ЦПК пришли новые наборы - молодые, голодные до работы летчики. Первопроходцы, объездившие полмира с официальными визитами, заседавшие на съездах и привыкшие к привилегиям, постепенно оттеснялись на вторые роли. Первым, в 1970 году, ушел из отряда Герман Титов. Массовый исход пионеров пришёлся на начало 1980-х. А последним стал Борис Волынов, покинувший отряд в 1990 году - он прослужил почти 30 лет.

Двадцать смельчаков, прошедших через центрифуги, барокамеры и унизительные медкомиссии, доказали: космос покоряется не только технике, но и характеру.
Помним? Помним!